Как ЦРУ и союзники помогали джихадистам в Сирии

Максим Шэ, эксперт по тайным операциям, разведке и внешней политике США, является журналистом и регулярным автором GlobalGeoNews.com. Он написал книгу "La guerre de l'ombre en Syrie" ("Тайная война в Сирии", опубликована на французском языке издательством Éditions Erick Bonnier), вызывающую шок, в которой он раскрывает обстоятельную информацию о поддержке, предоставлявшейся несколькими западными спецслужбами джихадистским группировкам в Сирии, начиная с ЦРУ. Его расследование выявило многоаспектный государственный скандал и указывает на сомнительную игру, которую вели западные державы и их ближневосточные союзники в Леванте. 

Эксклюзивное интервью Эммануэля Разави (основателя и редактора GlobalGeoNews.com)

 

Эммануэль Разави : Во-первых, освежите, пожалуйста, нашу память относительно того, что такое операция Timber Sycamore.

Максим ШэTimber Sycamore - это кодовое название тайной операции, официально разрешенной Обамой в июне 2013 года, для подготовки и вооружения анти-асадовского восстания, но которая началась на самом деле в октябре 2011 года, когда ЦРУ действовало через британскую службу МИ6, чтобы им не нужно было информировать Конгресс о том, что они вооружают повстанцев в Сирии. Первоначально ЦРУ и МИ6 (британская внешняя разведка) создали сеть доставки оружия повстанцам в Сирии из Ливии - этот план включал участие саудовских, катарских и турецких спецслужб. В 2012 году, вероятно, весной, Обама нехотя подписал совершенно секретный указ, о котором мало что известно кроме того, что он разрешал ЦРУ предоставлять "поддержку нелетального действия" повстанцам в Сирии. Если конкретно, то ЦРУ связало катарских и саудовских союзников с рядом производителей оружия на Балканах (Болгария, Румыния, Сербия, Хорватия и т.д.). При поддержке НАТО, который контролирует экспорт оружия из балканских стран через EUFOR, катарские и саудовские спецслужбы начали закупать оружие и боеприпасы у этих стран, чтобы незаконным образом вооружать анти-асадовских повстанцев. Через несколько месяцев, в октябре 2012 года, "Нью-Йорк Таймс" сообщила, что эта обширная незаконная торговля оружием, опекаемая ЦРУ, будет поддерживать главным образом джихадистские группы в Сирии, при этом рос экспорт оружия воздушным транспортом, с ввозом оружия на сирийскую территорию из "оперативных отделов" в Турции и Иордании с помощью ССА ("Свободной сирийской армии") и местных незаконных торговцев оружием. Наконец, выяснилось, что эти "оперативные отделы" были созданы на скорую руку пятнадцатью западными и ближневосточными спецслужбами, включая ГУВБ(Главное управление внешней безопасности Министерства обороны Французской Республики) и МИ6, хотя мы пока не знаем, какую именно роль выполняли эти различные службы в этой тайной войне. Что ясно - и что я демонстрирую в моей книге с помощью неопровержимых доказательств - это то, что десятки тысяч тонн оружия и миллионы патронов  были доставлены на сирийский театр военных действий посредством этой операции. Также доказано, что это оружие пошло на вооружение в основном джихадистских групп, включая террористические вооруженные отряды, которые объявили себя "Исламскимгосударством" в июне 2014 года. В конечном итоге Дональд Трамп решил поэтапно свернуть эту операцию в начале лета 2017 года. Это стало крупным провалом для ЦРУ, так как президент США признавал тем самым поражение Соединенных Штатов и их партнеров в войне против Сирии и ее российских, иранских и ливанских союзников.

ЭР: Какие конкретные свидетельства есть у Вас, чтобы показать, что спецслужбы США оказывали поддержку джихадистским вооруженным отрядам в Сирии? 

МШ: Роль координатора, на которую Управление согласилось осенью 2011 года, теперь является доказанным фактом, так как мы знаем, что это было подтверждено задним числом в июне 2018 года Беном Родсом, главным советником Обамы с 2009 по 2017 год. Во время этого интервью Родс заявил, что внесение "Фронта аль-Нусра" в список террористических организаций Госдепартамента в декабре 2012 года было "шизофреничным" решением, так как было очевидно, что джихадистские вооруженные отряды являлись "большим куском" анти-асадовской оппозиции, как он сам выразился. Во время этого интервью журналист Мехди Хасан не только вытянул из него, что ЦРУ играло координирующую роль в этой масштабной торговле оружием, но и что участие США в этой теневой войне было намного более масштабным, чем мы думали. Согласно "Вашингтон Пост", это была одна из "крупнейших тайных операций" ЦРУ в его истории. В январе 2016 года "Нью-Йорк Таймс" подтвердила это, отметив, что маневры ЦРУ по свержению Асада являлись частью международной кампании с использованием миллиардов нефтедолларов стран Персидского залива, потраченных в основномСаудовской Аравией. Надо понимать, что эта тайная война положила начало тесномусотрудничеству между западными спецслужбами и их турецкими и ближневосточными партнерами. Как следствие, многие эксперты и журналисты совершали ошибку, анализируя операции различных ближневосточных держав в отрыве от операций западных правительств. На самом деле, как признал бывший катарский премьер-министр в 2017 году, это была совместная и согласованная операция при участии всех этихразведывательных служб. Учитывая рекордное число государственных и частных финансовых доноров, поддерживавших эту кампанию, и десятки тысяч анти-асадовских моджахедов, которым ЦРУ и его союзники помогали прямо или косвенно, я считаю, что это может являться самой масштабной тайной операцией в истории Управления. Однако я не смог это установить с определенностью из-за секретности вокруг этой теневой войны, что не дает доступ к архивам и сильно ограничивает количество утечек журналистам. Однако остается тот факт, что я смог собрать в моей книге сотни авторитетных источников, которые, взятые все вместе, подтверждают изложенное мной. В этой книге имеющие международную известность исследователи, такие как Джошуа Лэндис и Кристофер Дэвидсон, поддерживают мои аргументы, которые я развил после долгого расследования, начатого мной в 2014 году. И снова я приглашаю Ваших читателей обратиться за свидетельствами, которые приводятся в моей книге, так как они неоспоримы. Я использую эту возможность, чтобы обратить внимание, что Башар аль-Асад и его союзники совершили серьезное насилиепротив сирийского гражданского населения, и что целью моей книги не является оправдать то, за что они ответственны. Тем не менее, по сей день западные СМИ концентрируются, главным образом, на преступлениях Асада и его сторонников, одновременно замалчивая или преуменьшая значение огромной тайной войны, начатой ЦРУ и его партнерами осенью 2011 года.  

ЭР: Какую роль играла Франция в этих джихадистских вооруженных отрядах в Сирии? Поддерживала ли она однозначно членов Братьев-мусульман и аль-Каиды?

МШ: Операция Timber Sycamore это тайная операция, и те, кто оказывает им содействие, не признается в таких кампаниях - по крайней мере, обычно. Однако в этом случае операция со временем достигла такого масштаба, что западным державам приходилось что-то сообщать об этом, хотя и вводя при этом в заблуждение. То есть помощь джихадистским группам долгое время описывалась представителями западных правительств как "нелетальная поддержка" для так называемых "умеренных" повстанцев, но реальность на местах была такова, что "умеренные повстанцы", то есть Свободная сирийская армия (ССА), служили общим фондом бойцоворужия и боеприпасов для анти-асадовского объединения джихадистов, специалисты по тактическим вопросам и ополченцы которого были намного более эффективными, чем сама ССА. Как я объясняю в моей книге, ССА зависела от джихадистских групп, в первую очередь от "Фронта ан-Нусра", и наоборот. Другие группировки ССА были совершенно выведены из боя джихадистами, а их запасы оружия были разграблены исламистскими отрядами, включая "Исламский фронт", в декабре 2013 года. Как минимум ясно, что ССА как разобщенное и сложное объединение анти-асадовских вооруженных групп поддерживалась западными державами, когда она воевала соединенными усилиями вместе с джихадистскими группами, включая вместе с группой, ставшей позднее известной как "Даиш", до зимы 2013-2014 года. В январе 2014 года вспыхнуло первое крупное боестолкновение между "Даиш" и другими группами повстанцев, включая "Фронт ан-Нусра". Следует обратить особое внимание на то, что до их разрыва в апреле 2013 года "Фронт ан-Нусра" и вскоре получившее свое название "Исламское государство" представляли собой единое целое. Более конкретно, основатель "ан-Нусра" был послан в Сирию в августе 2011 года лидером будущей "Даиш", Абу Бакром аль-Багдади, сражаться с войсками Асада. Однако в период с 2012 по 2014 год нет никакого сомнения, что "ан-Нусра" являлся ведущей силой восстания в Сирии, а его тактики разрабатывали крупные операции, позволившие завоевать различные территории "Исламским государством", такие как лагерь Ярмук к югу от Дамаска, Ракка или Дейр эз-Зор. Подводя итог, совместные операции ССА и "ан-Нусра" сделали возможным для зарождающейся "Даиш" закрепиться затем во многих сирийских городах вскоре после разрыва между "ан-Нусра" и "Исламским государством".  

Следует отметить, что через ССА "ан-Нусра" пользовался поддержкой ЦРУ и МИ6 с начала 2012 года, но неясно, когда французское ГУВБ стало участвовать в этой операции. По словам Франсуа Олланда, "умеренные повстанцы" ССА получали французскую летальную поддержку с конца 2012 года, в нарушение эмбарго ЕС на поставки оружия в Сирию, которое было отменено только в мае 2013 года. В том же году полковник Окаиди, командир ССА, сказал на камеру, что его отношения с "Даиш" являются "хорошими, и даже братскими"... И, как выяснилось во время моего расследования, тогдашний посол Обамы в Сирии Роберт С. Форд позвонил полковнику Окаиди, чтобы осудить непрекращающееся сотрудничество ССА с "ан-Нусра". В то время и, по крайней мере, с осени 2012 года, французские спецслужбы предупреждали свое правительство о том, что "Братья-мусульмане" и такие джихадистские группы как "ан-Нусра" являются ведущей силой анти-асадовского восстания. Несмотря на эти тревожные всплески в районе боевых действий, Париж, Лондон и Вашингтон были полны решимости упорно продолжать поддерживать анти-асадовское восстание, чувствуя себя спокойно благодаря заверениям, которые давали им их союзники из стран Персидского залива, что Асад будет свергнут быстро и что эти группы не станут проблемой после падения сирийского правительства. Оба эти предсказания оказались неверными, и самая жестокая группа джихадистов Леванта нанесла прямой удар по Франции 13 ноября 2015 года.

ЭР: Чтобы меня правильно поняли: по Вашему мнению, Франция оказывала содействие тайной операции посредством поддержки сил, которые затем организовали атаки во Франции? 

МШ: Как я объясняю в моей книге, французское государство и его ключевые западные союзники не поддерживали "Даиш" напрямую, но они управляли системой, которая с размахом подпитывала то, что я называю анти-асадовским джихадистским объединением, продуктом и движущей силойкоторого являлось злополучно названное "Исламское государство" на сирийской территории. Я не думаю, что французское государство или его союзники, проводя эту операцию, когда-либо представляли себе, что "Даиш" в итоге атакует Париж 13 ноября 2015 года. С другой стороны, ясно, что наше правительство и его британскиеамериканские и израильские союзники сознательно вооружали джихадистские группы. Во Франции некоторые члены парламента от Социалистической партии, "Республиканцев" и "Южной лиги" подтвердили мне, что ГУВБ причастно к поддержке групп, которые были не такими уж "умеренными", как их изображали для нас в СМИ. Я бы пошел даже дальше, и это один из основных аргументов в моей книге: вооружая и поддерживая ССА различными способами, западные державы поощряли рост того, что затем превратилось в "Исламское государство", которое воевало "в тесном сотрудничестве" с ССА с начала 2012 года и до зимы 2013-2014 года. С момента разрыва между ССА и "Исламским государством" в январе 2014 года ССА и "ан-Нусра" поддерживали отношения слияния, как против войск Асада, так и против "Даиш".  

При этом в августе 2014 года Франсуа Олланд признал, что поддержка Францией ССА продолжается. Он не знал о тесных связях между ССА и "ан-Нусра"? Если это так, то такой уровень дезинформации в верхах правительства является тревожным. Тем не менее, ввиду имеющихся свидетельств более вероятно то, что французские руководители при президенте Олланде были полностью осведомлены о том, что "ан-Нусра" был неразрывно связан с ССА. Более того, в книге, которая никогда не была оспорена в суде тогдашним французским министром иностранных дел Лораном Фабиусом, журналисты Жорж Мальбрюно и Кристиан Чесно утверждали, что глава нашей дипломатии прекрасно знал о том, что Саудовская Аравия и Катар внедряли в сети частного финансирования "ан-Нусра" "платных агентов, профессиональных инструкторов, известных сотрудникам ГУВБ". Но несмотря на это, согласно Чесно и Мальбрюно, Фабиус жаловался, что по сирийскому государству и его вооруженным силам "наносятся недостаточно тяжелые [и] недостаточно сильные удары".  

ЭР: Кстати говоря о Лоране Фабиусе, почему его имя фигурирует в деле Lafarge? Существуют ли свидетельства, что он одобрил финансовое соглашение между этой французской компанией и "Даиш"? 

МШ: Учитывая его активную позицию по сирийскому досье, это неизбежно, что его имя всплывает в деле Lafarge. Более того, в деле есть даже аббревиатуры, знакомые французам: ГУВБ (Главное управление внутренней безопасности), УВР(французское Управление военной разведки ГШ ВС), ГУВБ(служба внешней разведки) и так далее. Будем откровенны: цементная фабрика в Джалабия, построенная компанией Lafarge в 2010 году, была превращена во время войны в "плацдарм" для французских спецслужб: то есть для Елисейского дворца[администрации президента], Кэ д'Орсе [Министерства иностранных дел Франции] и всех других министерств, имевших к этому отношение. В самом деле, как доказал журналист Гийом Даскье, "документы по этому делу, показания нескольких людей, имеющих доступ к конфиденциальной информации, и документы, к которым имела доступ "JDD" [воскресная газета "Journal du Dimanche"], воссоздают иную картину [чем та, которую предлагают французские власти.] [...] Это напрямую делает причастными руководство, отвечающее за борьбу с терроризмом, Главное управление внутренней безопасности, МИД и службу внешней разведки ГУВБ. Это объясняет нам невероятную шахматную партию в зоне военных действий между руководителями промышленного предприятия, шпионами и дипломатами, когда каждый пользуется присутствием других, чтобы продвигать свои "пешки", в то время, когда "Исламское государство" еще не совершило атаки на французской территории". Лоран Фабиус сказал следственным судьям, что он не знал о действиях Lafarge по выплатам наличных денег различным местным джихадистским группам, включая нелепо названному "Исламскому государству" - это объяснение не убедило некоторых экспертов по этому вопросу, включая Жоржа Мальбрюно. Все это еще более вызывает вопросы, так как теперь обнаружилось, что французское управление военной разведки вело наблюдение за финансовыми операциями между компанией Lafarge и различными вооруженными группами в боевой обстановке. 

Поэтому я возвращаюсь к моему предыдущему объяснению: тайная операция проводится таким образом, что у ее спонсоров есть возможность отрицать любое знание, а также их роль в любых маневрах такого рода. Теперь ясно, что французская внешняя разведка по крайней мере с 2012 годаучаствовала в поддержке сети вооруженных групп, выступавших против Башара аль-Асада. Как мы также знаем, Лоран Фабиус был самым активным министром Олланда по сирийскому досье, действуя в интересах изменчивой"суннитской дипломатии", которая ставила на первое место наши торговые отношения с Саудовской Аравией - основным государством - финансовым донором операции "Timber Sycamore". И потому невозможно, чтобы МИД Франции не знало о действиях Lafarge в Сирии, которые являлись частью нескольких операций спецслужб или операций по дестабилизации, осуществлявшихся французскими спецслужбами в этой стране. Известный исследователь Фабрис Баланш придерживается того же мненияпо этому вопросу, как и Гийом Даскье или Жорж Мальбрюно. 

ЭР: В чьих интересах Лоран Фабиус мог позволить ГУВБ поддерживать исламистов? Действовал ли он в интересах саудов, как предполагают  тот же Жорж Мальбрюно и его соавтор Кристиан Чесно в их книге "Nos très chers émirs" ["Наши дражайшие эмиры"]?

МШ: Во-первых, следует напомнить, что это французский президент должен быть тем, кто организует, в качестве крайнего средства, тайные операции. Но он пользуется юридической безнаказанностью при осуществленнии своих  полномочий, чего не скажешь о любом из его министров. Во время президентства Олланда мы стали свидетелями явного стремления французского государства поддерживать и защищать его союзников из стран Персидского залива. Эта политика реализовалась не только в жесткой позицииФабиуса против Ирана на переговорах о ядерном соглашении, но также - и это намного серьезнее - в сомнительных операциях, целью которых было содействие катастрофическим интервенциям саудов и их партнеров в Йемене и в Сирии. Это благосклонное отношение к саудовской монархии сохранилось и при президенте Макроне, но все же с про-катарским порывом, что стало заметным в результате кризиса в Персидском заливе, когда этот эмират стал врагом Рияда и Абу-Даби в 2017 году. Но до тех пор французское государство однозначно поддерживало Саудовскую Аравию по причине экономической и стратегической взаимозависимости, являющейся ценой вопроса между Парижем и Риядом. Как следствие, и в интересах этой печально известной "суннитской дипломатии", французское государство не только закрывало глаза на подозрительные деяния Саудовской Аравии в Сирии и Йемене; оно напрямую поддерживало саудовские операции самым скрытным образом, насколько возможно. Эти маневры привели в прямом смысле слова к шизофреничной политической позиции, при которой французское государство трубит о своих операциях против терроризма, когда только может, но на уровне управления и спецслужб стратегии, которые оказывают конкретный эффект в виде содействия джихадистским группам, незаконным образом навязываются некоторым странам, таким как СирияЙемен или Ливия.

В случае с этой последней ливийской операцией анонимный офицер ГУВБ рассказал нашим коллегам с телеканала Canal+, что ему было приказано в феврале 2011 года дестабилизировать Бенгази при взаимодействии с катарскими спецслужбами, печально известными своей поддержкой"Братьев-мусульман", которые в то время доминировали в объединении ливийских джихадистов. Согласно журналисту Франсуа де Лабарру, против этой политики в то время возражало французское Министерство обороны при Жан-Иве Ле Дриане, который использовал ГУВБ для поддержки генерала Хафтара против вооруженных групп исламистов. Однако трудно объяснить, почему Кэ д'Орсе [французское Министерство иностранных дел] продолжало поддерживать Абдельхакима Бельхаджа, одного из основателей аль-Каиды в Ливии, который был назначен командующим Триполи в августе 2011 года. Следует отметить, что Бельхадж является человеком Катара в Ливии, и что он является одной из самых влиятельных фигур среди "Братьев-мусульман" в этой стране. Согласно Франсуа де Лабарру, президент Олланд не смог сделать выбор междулинией Министерства обороны в поддержку Хафтара и политикой в поддержку Бельхаджа - то есть, в поддержку Катара и в поддержку "Братьев-мусульман" - которой придерживалось Кэ д'Орсе. Поэтому теряешься в догадках, имел ли Франсуа Олланд возможность принимать окончательные решения касательно внешней политики Франции. Как бы то ни было, вызывает обеспокоенность являющаяся следствием этого шизофрения. Действительно, это может приводить к операциям против джихадистских групп, поддерживаемымпервоначально нашими спецслужбами и их союзниками - операциям, которые смертоносны на практике для гражданского населения. В октябре 2018 года соредактор журнала "Paris Match" Режис Ле Сомье провел интервью с российским министром иностранных дел Сергеем Лавровым. По этому поводу Лавров рассказал о шокирующей беседе между ним и Лораном Фабиусом: "Через некоторое время после бомбежек Ливии Лоран Фабиус, [тогдашний] министр иностранных дел, позвонил мне. Согласно столице Мали Бамако, моджахеды из северного Мали приближались к позициям французского контингента. Франция намеревалась остановить их посредством одобрения Совета безопасности ООН, и я поддерживал это. Я сказал Лорану Фабиусу: "Вы, конечно, понимаете, что теперь вы столкнетесь с теми же парнями, которых вы вооружали в Ливии". Он усмехнулся и сказал мне - "C’est la vie". ("Такова жизнь", фр.) Лоран Фабиус не отрицал слова Лаврова, так что такой тип легкомыслия перед лицом последствий французской внешней политики касательно террористических групп - и тем самым касательно групп населения, которым они угрожают - является тревожным. То же самое верно и для сирийского досье, что побудило наше руководство поддерживать в течение почти пяти лет Свободную сирийскую армию, о которой они не могли не знать, что у нее есть тесные связи с "ан-Нусра" с 2012 года, включая время, когда это сирийское ответвление аль-Каиды и нелепо названное "Исламское государство" были единым целым.  

ЭР: Следует ли начать расследование этого дела антитеррористическим отделом прокуратуры Парижа?

МШ: Первоначально я заинтересовался тайными действиями Франции в Сирии весной 2014 года. На тот момент парламентарий и бывший судья по антитеррористическим делам Ален Марсо утверждал в СМИ, что наше правительство ранее поддерживало и внедрилось в "Фронт ан-Нусра". На следующий год он рассказал мне, что поддерживающее президента большинство при Франсуа Олланде отказалось провести какое-либо парламентское расследованиепо этому вопросу, чтобы не "обнаружить такое сотрудничество с террористической группой", цитируя его слова. Следует снова отметить, что несколько членов парламента, включая Клода Гогена (партия "Республиканцы"), Жака Мияра("Республиканцы") и Жерара Бата (Социалистическая партия), также предъявили аналогичные обвинения французскому правительству. На канале LCP [канал французского парламента] г-н Гоген заявил в июне 2015 года, что французское государство помогает "аль-Каиде в Сирии", затем на следующий год Жерар Бат подтвердил мне "тайную поддержку французским государством различных исламистских движений в Сирии по причине проницаемости и близости этих союзных групп на поле боя". Он добавил, что "французская поддержка повстанцев в Сирии, и в более общем плане их поддержка Западом, продолжилась даже после атак на "Шарли Эбдо" и [французский еврейский супермаркет] Hyper Cacher, хотя ответственность за них взяла на себя аль-Каида". Я должен сказать, что это объяснение Жерара Бата кажется мне наиболее точным: по его словам, французское государство поддерживало вооруженные отряды, формировавшиеся в сети вооруженных групп, которые постоянно видоизменялись, но среди ведущих сил которых бесспорно был "Фронт ан-Нусра" - как сам признал близкий советник Обамы Бен Родс. Также давайте не забывать, что Клод Гоген часто предостерегал на канале LCP французское государство против этой политики поддержки анти-асадовских группировок. Проще говоря, скорее всего, наше правительство будет всеми способами противиться парламентскому и судебному расследованию тайных действий французского государства в Сирии. Но здесь мы видим случай, который, очевидно, намного серьезнее, чем провалившаяся операция ГУВБ против "Rainbow Warrior" в первый президентский срок Франсуа Миттерана. Давайте все проясним: если несколько наших парламентариев публично выступили против поддержки французским государством ответвления аль-Каиды в Сирии, то это невообразимо, чтобы они сделали это без конкретной информации, подкреплявшей их обвинения - которые правительство никогда официально не опровергало. Как налогоплательщики и как граждане мы должны отказываться, чтобы наши власти проводили такую опасную и ошибочную политику от нашего имени и на деньги с наших налогов, но без нашего согласия - и даже без того, чтобы мы знали об этом с самого начала. Поэтому и, как я объясняю в моей книге, несколько юридических и доказательно-фактологических аргументов могли бы обосновать по крайней мере создание парламентского комитета по расследованию, хотя мне кажется маловероятным, чтобы следственные судьи когда-либо захотели начать расследования по такому чувствительному вопросу. Ведь эта тайная операция является частью привилегии государства и осуществления внешней политики Франции - в этой области у исполнительной власти такие чрезмерные полномочия, что она может поддерживать исламистские группы за границей, которые при этом официально считаются врагами на территории страны. 

 

 

EXCLUSIVE: How CIA & allies helped jihadists in Syria (GlobalGeoNews.com)

 

Maxime Chaix, an expert on clandestine operations, intelligence and US foreign policy, is a journalist and regular contributor to GlobalGeoNews.com. He has written La guerre de l’ombre en Syrie (The Shadow War in Syria, published in French by Éditions Erick Bonnier), a shocker of a book in which he reveals insightful information on the support which several Western intelligence services provided to jihadist militias in Syria, starting with the CIA. His investigation reveals a multi-faceted state scandal and points out the murky game played by the Western powers and their Middle Eastern allies in the Levant.

 

An exclusive interview by Emmanuel Razavi (founder and editor of GlobalGeoNews.com

 

 

 

Emmanuel Razavi: First of all, please refresh our memories about what operation Timber Sycamore is.

 

Maxime Chaix: Timber Sycamore is the codename of a covert operation officially authorized by Obama in June 2013 to train and equip the anti-Assad rebellion, but which actually started in October 2011, when the CIA was operating via Britain’s MI6 to avoid having to notify Congress that it was arming the rebels in Syria. Originally, the CIA and MI6 (the British foreign intelligence service) set up a rebel arms supply network in Syria from Libya — a plan that involved the Saudi, Qatari and Turkish intelligence services. In 2012, probably in spring, Obama reluctantly signed a top-secret executive order, of which little is known other than that it authorized the CIA to provide “non-lethal support” to the rebels in Syria. In concrete terms, then, what the CIA did was to link up its Qatari and Saudi allies with a number of arms manufacturers in the Balkans (Bulgaria, Romania, Serbia, Croatia, etc.). With the backing of NATO, which controls arms exports from the Balkans via EUFOR, Qatari and Saudi secret services began buying up weapons and ammunition from these countries to illegally equip anti-Assad rebels. A few months later, in October 2012, the New York Times revealed that this vast CIA-sponsored arms trafficking was mainly going to support jihadist groups in Syria, while arms exports by air were growing, with weapons being injected into Syrian territory from “operation rooms” in Turkey and Jordan, through the FSA (“Free Syria Army”) and local arms traffickers. Finally, it turned out that these “operation rooms” were cobbled together by fifteen Western and Middle Eastern intelligence services, including the DGSE (French foreign intelligence service) and MI6, although the we do not yet know exactly what role these various agencies played in this secret war. What is clear — and what I demonstrate in my book with irrefutable evidence —is that tens of thousands of tons of weapons and millions of rounds of ammunition were brought into the Syrian theater of war by this operation. It is also proven that these armaments mostly went to equip jihadist groups, including the terrorist militia which proclaimed itself “IslamicState” in June 2014. Ultimately, Donald Trump decided to phase out this operation in early summer 2017. This was a major setback for the CIA, as the US President was thereby conceding the defeat of the United States and its partners in the war against Syria and its Russian, Iranian and Lebanese allies.

 

ER: What concrete evidence do you have to show that US intelligence services have provided support to jihadist militias in Syria?

 

MC: The coordination role that the Agency signed off on in the fall of 2011 is now a proven fact, as we know that it was belatedly confirmed in June 2018 by Ben Rhodes, Obama’s chief adviser from 2009 to 2017. During the interview in question, Rhodes argued that the blacklisting of al-Nusra Front on the State Department’s list of terrorist organizations in December 2012 was a “schizophrenic” move, since it was obvious that the jihadist militia was a “big chunk” of the anti-Assad opposition, as he put it in his own words. During that interview, journalist Mehdi Hasan not only elicited from him that the CIA had played a coordinating role in this vast arms trade, but also that US involvement in this shadow war had been much greater than we thought. According to the Washington Post, it was one of the CIA’s “largest covert operations” in its history. In January 2016, the New York Times confirmed this, noting that the CIA’s maneuvers to overthrow Assad were part of a multinational campaign involving billions of petrodollars from the Gulf states, mainly spent by Saudi Arabia. It must be understood that this secret war ushered in, between 2011 and 2017, close cooperation between Western secret services and their Turkish and Middle Eastern counterparts. Thus, many experts and journalists were making a mistake by analyzing the operations of the various Middle Eastern powers in isolation from those of the Western governments. On the contrary, as the former Qatari Prime Minister admitted in 2017, it was a joint and coordinated operation involving all of those intelligence services. Due to the record number of public and private funders backing this campaign, and the tens of thousands of anti-Assad mujaheddin who were directly or indirectly aided by the CIA and its allies, I believe this could be the most massive clandestine operation in the history of the Agency. However, I have not been able to determine that with certainty due to the secrecy of this shadow war, which prevents access to archives and severely limits the quantity of leaks to the press. The fact remains, however, that I was able to assemble in my bookhundreds of undisputed sources which combine to corroborate my writing. In this book, internationally renowned researchers such as Joshua Landis and Christopher Davidson support my arguments, which I developed after a long investigation that I launched in 2014. Once again, I invite your readers to consult the evidence cited in my book, as it is overwhelming. I would take this opportunity to point out that Bashar al-Assad and his allies have committed major abuses against Syrian civilians, and that my book is not intended to excuse what they are responsible for. Nevertheless, and to date, the Western media have focused mainly on the crimes of Assad and his supporters, while suppressing or downplaying the vast shadow war launched by the CIA and its partners in the fall of 2011.

 

ER: What role did France play in these jihadist militias in Syria? Did it unambiguously support members of the Muslim Brotherhood and al-Qaeda?

 

MC: Operation Timber Sycamore is a clandestine operation, and such campaigns are not owned up to by those sponsoring them — at least, not typically. In this case, however, the operation has become one of such magnitude over time that Western powers have had to communicate something about it, albeit misleadingly. That is to say, succor to jihadist groups has long been described by Western government spokesmen as “non-lethal support” for so-called “moderate” rebels, yet the reality on the ground is that the “moderate rebel force” that is the Free Syria Army (FSA) has served as a pool of fightersweapons and ammunition for the anti-Assad jihadist nebula, whose tacticians and militiamen were much more effective than the FSA itself. As I explain in my book, the FSA has been dependent on jihadist groups, first and foremost al-Nusra Front, and vice versa. Other factions of the FSA were completely put out of action by the jihadists, their arsenals being looted by the Islamist militias, including the Islamic Front in December 2013. At the very least, it is clear that the FSA as a disunited and complex bundle of anti-Assad armed groups was supported by Western powers as it fought shoulder to shoulder with jihadist groups, including with what later became Daesh, until the winter of 2013-2014. In January 2014, the first major fighting erupted between Daesh and other rebel groups, including al-Nusra Front. It must be emphasized that, until their split in April 2013, al-Nusra Front and the soon-to-be-called “Islamic State” formed a single entity. More specifically, the founder of al-Nusra was sent to Syria in August 2011 by the leader of the future Daesh, Abu Bakr al-Baghdadi, to fight Assad’s troops. However, between 2012 and 2014, it is beyond question that al-Nusra was the driving force of the rebellion in Syria, its tacticians developing major operations that allowed the conquest of various territories by the “Islamic State”, such as Camp Yarmouk south of Damascus, Raqqa, or Deir ez-Zor. In summary, the combined operations of the FSA and al-Nusra enabled the nascent Daesh to then establish itself in many Syrian cities following the split between al-Nusra and the “Islamic State”.

 

It should be noted that, through the FSA, al-Nusra had been enjoying CIA and MI6 support since early 2012, but it is unclear precisely when the French DGSE started becoming involved in this operation. According to François Hollande, the “moderate rebels” of the FSA were in receipt of French lethal support from the end of 2012, in violation of the EU arms embargo on Syria, which was only lifted in May 2013. That same year, Colonel Oqaidi, the commander of the FSA, said to camera that his relationship with Daesh was “good, and even brotherly”… And, as revealed during my investigation, Obama’s then ambassador to Syria, Robert S. Ford, telephoned Colonel Oqaidi to condemn the FSA’s persistent collaboration with al-Nusra. At the time, and since at least the fall of 2012, the French intelligence services were alerting their government to the fact that the Muslim Brotherhood and jihadist groups such as al-Nusra were the driving forces of the anti-Assad rebellion. Despite these alarming surges in theater, Paris, London and Washington resolved to persist in their support for the anti-Assad rebellion, secure in the assurances being given them by their allies in the Gulf that Assad would be toppled quickly and that these groups would not be a problem after the fall of the Syrian government. Both these predictions turned out to be wrong, and the most brutal jihadist group in the Levant struck France directly on November 13th, 2015.

 

ER: To be clear: In your opinion, France abetted a clandestine operation by supporting entities that then organized attacks in France?

 

MC: As I explain in my book, the French state and its key Western allies did not directly support Daesh, but they oversaw a system that massively fueled what I call the anti-Assad jihadist nebula, of which the haplessly-named “Islamic State” on Syrian territory was an outgrowth and a driving force. I do not think that the French state or its allies, in carrying out this operation, ever imagined that Daesh would end up attacking Paris on November 13th, 2015. On the other hand, it is clear that our government and its BritishAmerican and Israeli allies were consciously arming jihadist groups. In France, some parliamentarians of the PSLR and LS parties confirmed to me that the DGSE was involved in supporting groups that were not as “moderate” as they were being presented to us in the media. I would go even further, and this is one of the main arguments that I develop in my book: by arming and supporting the FSA in various ways, the Western powers encouraged the rise of what then became the “Islamic State”, which fought “hand in glove” with the FSA from the beginning of 2012 to the winter of 2013–2014. From the time of the break  between the FSA and Islamic State in January 2014 onward, the FSA and al-Nusra maintained a fusional relationship, both against the Assad forces and against Daesh.

 

Yet in August 2014, François Hollande acknowledged that French support for the FSA was continuing. Was he unaware of the close ties between the FSA and al-Nusra? If so, such a level of misinformation at the top of the government would be alarming. Nevertheless, in view of the availableevidence, it is more likely that French leaders under the Hollande presidency were fully aware of the fact that al-Nusra was inextricably linked to the FSA. Moreover, in a book that was never contested in litigation by the then French Foreign Minister Laurent Fabius, journalists Georges Malbrunot and Christian Chesnot claimed that the head of our diplomacy knew full well that Saudi Arabia and Qatar were infiltrating into al-Nusra’s private funding networks “paid agents, professional trainers, known to DGSE officers”. Despite this, according to Chesnot and Malbrunot, Fabius was complaining that the Syrian state and its armed forces were not being “hit hard enough [and] not strongly enough”.

 

ER: Speaking of Laurent Fabius, why does his name feature in the Lafarge affair? Is there any evidence that he endorsed a financial agreement between that French company and Daesh?

 

MC: Given his active stance on the Syria dossier, it is inevitable that his name pops up in the Lafarge affair. What’s more, there are even acronyms in it familiar to the French: DGSI (the Directorate General for Internal Security), DRM (French Military Intelligence Directorate), DGSE, and so on. Let’s be clear: the Jalabiya cement factory, constructed by Lafarge in 2010, was transformed during the war into a “bridgehead” for the French intelligence services: that is to say, for the Élysée[President’s office], the Quai d’Orsay [French Foreign Ministry] and all the other ministries concerned. Indeed, as journalist Guillaume Dasquié has proved, “the documents in the case, the testimonies of the few insiders and the documents to which the JDD [the Journal du Dimanche Sunday paper] had access reconstruct a different story [than that put forward by the French authorities.] […] This directly implicates the command in charge of counter-terrorism, the DGSI, the Quai d’Orsay, and the external intelligence services of the DGSE. It spells out for us an improbable war-zone game of chess between industrialists, spies and diplomats, with everyone taking advantage of the presence of the others to advance his pawns, at a time when the Islamic State had not yet committed an attack on French soil.” Laurent Fabius said in front of the investigative magistrates that he had not been aware of Lafarge’s actions in paying out cash to various local jihadist groups, including the ineptly-named “Islamic State” — an explanation that failed to convince some experts on the issue, including Georges Malbrunot. This is all the more eyebrow-raising since it has now become apparent that the French Military Intelligence Directorate was monitoring transactions between Lafarge and the various armed groups in the field.

 

So I return to my previous explanation: a clandestine operation is mounted in such a way that its sponsors have deniability of all knowledge of, as well as their role in, any maneuver of this type. It is now clear that the DGSE has been involved since at least 2012 in supporting the nebula of armed groups opposing Bashar al-Assad. As we also know, Laurent Fabius was the most active of Hollande’s ministers on the Syria dossier, acting in the interests of a fickle “Sunni diplomacy” that put our trade relations with Saudi Arabia first — the main state funder of Timber Sycamore. Consequently, it is impossible that the Quai d’Orsay could have been unaware of Lafarge’s actions in Syria, which were part of several intelligence or destabilization operations carried out by the French secret services in that country. Renowned researcher Fabrice Balanche is of the same opinion on this as Guillaume Dasquié or Georges Malbrunot.

 

ER: On account of what interests might Laurent Fabius have allowed the DGSE to support islamists? Was he acting on behalf of the Saudis, as this same Georges Malbrunot and his co-author Christian Chesnot suggest in their book, Nos très chers émirs [Our Dearest Emirs]?

 

MC: First of all, it should be pointed out that the French President is supposed to be the one who sponsors, as a last resort, a clandestine operation. However, he enjoys legal impunity in the exercise of his mandate, which is not the case for any of his ministers. During the Hollande presidency, we witnessed a blatant tendency for the French state to support and protect its Gulf allies. This policy materialized not only in Fabius’ hard line against Iran in the nuclear deal negotiations, but also, and much more seriously, in the shifty operations that aimed to shore up the disastrous interventions of the Saudis and their partners in Yemen and in Syria. This approach favorable to the Saudi monarchy was maintained under the Macron presidency, yet with a pro-Qatar instinct which became evident in the aftermath of the Gulf crisis that has set that emirate against Riyadh and Abu Dhabi since 2017. But until then, Saudi Arabia was expressly supported by the French state, owing to the economic and strategic interdependencies that are at stake between Paris and Riyadh. Consequently, and in the interests of this notorious “Sunni diplomacy”, the French state has not only turned a blind eye to the suspicious deeds of Saudi Arabia in Syria and Yemen; it has directly supported Saudi campaigns, in the most discreet way possible. These maneuvers have led to a literally schizophrenic political stance, whereby in fact the French state trumpets its operations against terrorism whenever it can, but further down at the level of the directorate and the intelligence services, strategies that have the specific effect of bolstering jihadist groups are being illegally imposed on some countries, such as SyriaYemen or Libya.

 

In the case of that latter Libyan operation, an anonymous DGSE officer revealed to our colleagues at Canal+ TV station that he had been ordered, in February 2011, to destabilize Benghazi in coordination with the Qatari intelligence services, notorious supporters of the Muslim Brotherhood, who at that time were dominating the Libyan jihadist nebula. According to the reporter François de Labarre, this policy was then challenged by the French Ministry of Defense under Jean-Yves Le Drian, who used the DGSE to support General Haftar against Islamist armed groups. However, it is difficult to explain why the Quai d’Orsay [French Foreign Ministry] continued to support Abdelhakim Belhadj, one of the founders of al-Qaeda in Libya, who was appointed military commander of Tripoli in August 2011. It should be noted that Belhadj is Qatar’s man in Libya, and that he is one of the most influential figures of the Muslim Brotherhood in that country. According to François de Labarre, President Hollande was unable to decide between the Defense Ministry’s pro-Haftar line and the pro-Belhadj policy — that is, pro-Qatar and pro-Muslim Brotherhood — which the Quai d’Orsay was adhering to. One is left wondering, therefore, whether François Hollande was able to arbitrate France’s foreign policy. In any case, one can be worried about the schizophrenia that this implies. Indeed, this can lead to operations against jihadist groups initially backed by our intelligence services and their allies – operations that are deadly in effect upon civilians. In October 2018, Paris Match magazine co-editor Régis Le Sommier interviewed Russian Foreign Minister Sergei Lavrov. On that occasion, Lavrov revealed a shocking conversation between Laurent Fabius and himself: “Some time after the bombings of Libya, Laurent Fabius, [then] Minister of Foreign Affairs, had called me. According to [the Malian capital] Bamako, mujaheddin from northern Mali were nearing the French contingent’s positions. France intended to stop them by gaining the approval of the Security Council, and I was in favor. I told Laurent Fabius: ‘You surely understand that you are now going to face the same guys you armed in Libya.’ He chuckled and said to me, ‘C’est la vie’.” Lavrov’s comments were not denied by Laurent Fabius, so this type of flippancy in the face of the consequences of French foreign policy towards terrorist groups — and thus of the populations they threaten — is alarming. The same is true of the Syrian dossier, which led our leaders to support for nearly five years a Free Syrian Army of which they could not ignore its close ties with al-Nusra since 2012, including when that Syrian branch of al-Qaeda and the ineptly-named “Islamic State” were a single entity.

 

ER: Should an investigation into this be opened by the counter-terrorist section of the Paris prosecutor’s office?

 

MC: Initially, I became interested in France’s clandestine actions in Syria in the spring of 2014. At the time, parliamentarian and former counter-terrorist judge Alain Marsaud was claiming in the media that our government had previously supported and infiltrated the al-Nusra Front. The following year, he revealed to me that the president-supporting majority under François Hollande had refused any parliamentary inquiry on this issue so as not to “uncover such collaboration with a terrorist group”, to quote his remarks. It should be noted again that several parliamentarians, including Claude Goasguen (LR party), Jacques Myard (LR) and Gérard Bapt (PS party), have leveled similar accusations at the French government. On LCP [French parliamentary TV], Mr. Goasguen declared in June 2015 that the French state was helping “al-Qaeda in Syria”, then the following year Gérard Bapt confirmed me the “clandestine support by the French state of the various islamist movements in Syria, in view of the porosity and proximity of these allied groups in the field”. He added that “French support for rebels in Syria, and more generally Western support for them, continued even after the attacks on Charlie Hebdo and [the French Jewish supermarket] Hyper Cacher, though these were claimed by al-Qaeda”. I must say that this explanation by Gérard Bapt seems to me the most accurate: according to him, the French state has supported militias evolving within a nebula of armed groups which was in constant flux, but which indisputably had al-Nusra Front among its driving forces — as Obama’s close adviser Ben Rhodes himself acknowledged. Let’s not forget, either, that Claude Goasguen had frequently warned the French state on LCP against this policy of support for anti-Assad factions. Put simply, it is a safe bet that our government will oppose by all means the opening of parliamentary and judicial investigations around the clandestine actions of the French state in Syria. But we are looking here at a case obviously much graver than the botched DGSE operation against the Rainbow Warrior, during François Mitterrand’s first term. Let us be clear: if several of our parliamentarians have publicly risen to declaim French state support of al-Qaeda’s branch in Syria, it is inconceivable that they did so without having specific information to back their accusations — which were never officially denied by the government. As taxpayers and as citizens, we should be refusing to accept that our authorities can carry out such dangerous and misguided policies on our behalf and with our tax money, but without our consent — and without our even being aware of it at the outset. Therefore, and as I explain in my book, several legal and factual arguments could justify at least the setting-up of a parliamentary committee of inquiry, though it seems unlikely to me that investigative magistrates will ever want to launch investigations into such a sensitive subject. Indeed, this clandestine operation is part of the state privilege and conduct of France’s foreign policy — an area in which the Executive has powers so exorbitant that it is able to support Islamist groups abroad that are officially considered enemies within our own borders.

 

Authors’s note: if you think this interview was interesting, you can support GlobalGeoNews.com by clicking on their logo below: